Спасибо доктору Кроткову Алексею Вячеславовичу и всему персоналу 4 травматологического отд-я за медицинскую помощь, внимание, заботу. Приятно удивил весь персонал отделения – улыбчивый, доброжелательный, внимательный. Это как раз то, что называется – лечит не только мастерство врачей и медсестер, но и слово, улыбка.
С благодарностью желаю всем здоровья, счастья, успехов и процветания отделению, если это пожелание уместно для лечебного заведения.
В знак благодарности примите небольшой рассказ о моих впечатлениях и стих. Если вы заметите неточности, не судите строго - видимо, от волнения мне запомнилось всё именно так.
*******************************
-Допрыгалась, доскакалась, доFitCurvesилась, - ругала я себя, укладываясь на артроскопическую операцию колена в нашу соловьевскую больницу. МРТ показала застарелый разрыв мениска.
Три приветливых женщины меня радостно встретили в палате, но сказали, что радоваться вместе будем недолго – их всех сегодня выписывают. Я расстроилась: кто же мне завтра помашет ручкой, когда меня поведут на Голгофу? К тому же, они мне начали рассказывать мнооого интересного о том, что меня ждет, но всё рассказать не успели - их вежливо попросили очистить помещение.
На самом интересном месте, с открытом ртом я осталась одна в 5-местной палате с 3,5 метровыми потолками. Воздуха в ней было более чем достаточно, поэтому я от непривычного избытка кислорода впала в двух-часовой сон.
А проснувшись среди белого дня, начала вкушать сладкие плоды одиночества: открывать окно, когда хотела, громко разговаривать по телефону, слушать без наушников свою любимую «Анну Каренину», не выключать свет на ночь.
По информации интернета, доктора и выписавшихся женщин операция была не сложная, поэтому я лежала, балдея, ни чуточки не боясь.
На следующий день в 11 утра мой балдёж был бесцеремонно прерван двумя санитарками Верой и Светой:
-Поехали.
-Как? Вот прямо так и поехали? – обиделась я. Я-то ожидала, что придет врач, медсестра, сделают мне укол и торжественно поведут под белы рученьки чуть ли не всем отделением.
-Да. Залезайте на каталку.
-А как? – мне, как всегда, начали вспоминаться сцены из сказок: про лопату, печку, бабу Ягу. Но так как обучающего показа не последовало, пришлось неграциозно вскарабкаться на каталку по своему разумению. Меня завернули в одеяло и вывезли из палаты.
И вот тут напал страх. Да, что там напал, просто обрушился. Сердце сжалось от ужаса, на глаза навернулись слезы. Стало жалко себя:
-А вдруг умру? А вдруг эти стены – это последнее, что я вижу? Зачем? Почему?
Вера и Света между тем неслись по отделению с каталкой чуть ли не бегом, не смотря на многочисленные повороты. Стоя перед лифтом, Света, увидев мои шептавшие молитву губы и глаза на мокром месте, сделала приличествующее моменту лицо и ободряюще сказала:
-Не волнуйтесь, все будет хорошо.
В лифте она повела носом, отбросила приличествующее выражение и спросила Веру:
-Кажется, тушеной картошкой пахнет?
-Неее, макаронами, - ответила Вера.
Я тоже повела носом. Организм, который с вечера по операционному ритуалу был не поен и не кормлен, моментом опустил меня на землю из заоблачных высот с видом на Вечность, и меркантильно подумал:
-Интересно, мне успеют сделать операцию до обеда? Вкусно пахнет.
В коридоре операционного блока стояло две каталки со смятыми одеялами и подушками. Их «седоками» уже занимались работники ножа.
-Как кареты у театра, ждущие окончания спектакля, - сгримасничал мозг, продолжающий жить двойной жизнью, одна из которых на всякий случай мысленно прощалась и просила прощения, а вторая цеплялась за всякие бытовые подробности.
Меня завезли в тесное помещение, по всем стенам которого что-то стояло и лежало на полках, занавешенное серыми стерильными простынями. Из-за угла неожиданно материализовался молодой доктор в цветистой бандане. Взгляд сразу ухватился за эту яркую повязку со своими жизнеутверждающими мотивами, как за спасительную соломинку в царстве серых простыней и белых халатов.
Обладатель банданы ласково сказал:
-Я –Алексей Николаевич, ваш анестезиолог. Сейчас мы вас переложим и для начала сделаем капельницу для успокоения, - он обхватил меня за плечи и легко положил на что-то, покрытое простыней.
-Это и есть операционный стол? - подозрительно спросила я.
-Совершенно верно. А я –Нина Петровна, - представилась медсестра, и быстро вколола иглу в вену.
-Вы хотите сказать, что я в операционной? – лекарство начало действовать, слезы высохли, и я изумилась окружающему.
-А вы, наверно, как многие, увидев полки, подумали, что в кладовке? - шутила "бандана".
-Точно, - заулыбалась я - похоже на тесную кладовку.
Анестезиолог что-то весело мурмулил, шутил, разворачивая мою попу в удобную для укола в позвоночник позу, Нина Петровна успокоительно говорила и ласково поглаживала руку.
Как в страшном сне, когда хочется бежать, а ноги не слушаются, так и сейчас, ноги отнялись. Я пыталась пошевелить пальцами, но ничего не получилось. Из соседней двери лилось душевное пение Антонова –«пройду по Абрикосовой…».
В операционную вошел мой доктор Алексей Вячеславович в белом костюме. Куртка была заправлена за высоко задранный пояс брюк, а сами брюки заправлены в прорезиненные сапоги болотного цвета. В этом одеянии он напоминал некрасовского мужика, только топора за поясом не хватало.
-Доктор, зачем вы надели сапоги? - с изумлением спросила я, тут же представив себя Красной Шапочкой перед лежащим в постели волком.
-А потому, что здесь сейчас будет лужа на полу. Рррррр, - голосом волка ответил врач.
А потом человечьим спросил:
-Так какое колено у нас, напомните, - и, услышав ответ, вернул установку, которую он выкатил из-под простыни у стены, с левой стороны на правую.
Потом поправил лампы над столом, разместил экран. Я мысленно засучила ногами в нетерпении и приготовилась к просмотру. Но вместо попкорна мне на живот поставили ширму. Даже лица доктора стало не видно. Эх, жаль… Набравшись наглости под действием успокоительного укола, я бы полезла к доктору под руку с вопросами и советами. Не дали… Даже в щелочку, которую сделала, чуть отодвинув простынку экрана, ничего было не видно.
Анестезиолог и медсестра периодически возникали рядом, каждый со своей стороны, другая медсестра меняла на штативе пустые бутылки на наполненные чем-то, очевидно тем, что потом текло под ноги доктору. Никто ими не командовал, но каждый знал свое дело, и, не мешая доктору, который в это время стучал молотком, спокойно исполнял его.
Потом вдруг ширму убрали, анестезиолог в цветистой бандане ловко переложил меня на каталку.
-Как? Всё???
Вера и Света уже ждали, и как две норовистые лошадки, резво помчали меня восвояси, где аккуратно выложили на кровать. К обеду мы успели. Даже ноги к нему успели зашевелиться.
Целый день в палату кто-то заходил: врач, медсестры, санитарки, работники столовой. Они улыбались и спрашивали, всё ли хорошо и не надо ли чего?
Я пребывала в благодарном изумлении от такой неожиданной заботы, и было обидно, что мне почему-то ничего не надо. В голове сами складывались строчки стиха и, вероятно, от этого давно забытого вдохновения и возбуждения к вечеру я уже заковыляла по коридору. В другом конце коридора находилась платная палата. Мне даже страшно было подумать, что же там делают с пациентами, если в бесплатной так заботятся?
Утром на завтрак принесли манную кашу. Манной каши я не ела лет десять, наверно. Почему-то я ее не готовлю дома. А каша оказалось удивительно вкусной. Только я вошла во вкус ее, вспомнив детство золотое, как пришла помощница доктора в бордовом брючном костюме и оптимистично спросила, а не хочу ли я на выходные отправиться домой?
Я посмотрела на забинтованное колено с растекшимся по повязке красным пятном, вспомнила вкус манной каши и отрицательно замотала головой. Манную кашу у меня дома никто готовить не умел. Дудки! Не уйду!
-Странно, - сказала врач, - раньше все просились, а теперь никого не выгонишь, - и вышла из палаты, недоуменно покачивая бордовыми бедрами.
Я с завистью посмотрела вслед ее каблучкам. А потом открыла окно навстречу весеннему дню, включила «Анну Каренину» и начала радоваться безделью, периодически впадая в дрему, и даже заботы Ивана Васильевича «Я –здесь, а там шведы Кемь взяли (а там на даче у меня цветы из земли лезут)» меня не волновали…
***************************
Сиреневые стены,
Молочный потолок.
А за окном весенний,
Ликующий денёк.
Бросает горсти солнца
В больничное окно
Со смехом мне: - Не бойся!
Всё будет хорошо!
Лежу, учу английский.
Спокойна, как удав.
Но дрогнул правил listing
-Поехали! Пора.
Мелькают двери, окна,
Палаты, персонал.
Предательски намокли
Глаза. В душе аврал.
Себя вдруг стало жалко.
Зачем и почему
Больничная каталка?
И вдруг сейчас умру?
В цветной бандане доктор
Был ласков, юморлив.
Уколы в вену, в попу.
Больной смеётся - жив!
Вернулось любопытство
На смену мандражу.
Оглядываю быстро,
Вокруг чего лежу.
Какие-то приборы,
Экраны и штатив.
Звучит седой Антонов.
Душевный лейтмотив.
А почему вы, доктор,
Надели сапоги?
Здесь будет лужа крови???
Ой, мама, помоги!
Не чувствую, но слышу
Стучит врач молотком.
Должна поехать крыша?
Иль это всё потом?
******************
Сиреневые стены,
Молочный потолок.
Спасибо, день весенний,
За то, что мне помог.
Спасибо док в бандане
И доктор в сапогах,
Игольный Нина-Ангел!
Дай, Бог, здоровья вам!
С благодарностью, Черменская Л.В.
